Ольга (o_berezinskaya) wrote,
Ольга
o_berezinskaya

1917, любимое

10 июля

Елена Виноград --> Борис Пастернак
Романовка, Саратовская губерния

Ваше письмо ошеломило, захлестнуло, уничтожило меня. Оно так грубо, Боря, в нем столько презренья, что если б можно было смерить и взвесить его, то было бы непонятно, как уместилось оно на двух коротких страницах… И что всего больней — я так обрадовалась этому письму, так заулыбалась, что почтальон поздравил меня с праздником. Я подумала: «Милый Боря, опять он первый про меня вспомнил».

Я не сержусь на Вас — Вы тот же милый Боря. Я благодарна Вам за последние дни в Москве — Вы так много дали мне. Надо ли говорить, как дороги мне Ваша книга и первые письма? Я люблю Вас по-прежнему. Мне бы хотелось, чтоб Вы знали это — ведь я прощаюсь с Вами. Ни писать Вам, ни видеть Вас я больше не смогу, потому что не смогу забыть Вашего письма. Прощайте же и не сердитесь. Прощайте. Лена.

Пожалуйста, разорвите мою карточку — ее положение у Вас и ее улыбка теперь слишком нелепы.

--------------------------------------

22 июня

Аркадий Аверченко
Петроград

На один митинг, устроенный большевиками, явился скромный господин с интеллигентным приятным лицом и сдержанными манерами. Это был я. Когда я приблизился к председателю митинга, он спросил меня:

— Чего вам?

— Хочу говорить. Запишите меня оратором в очередь.

— Хорошо. Как ваша фамилия?

— Виктор Гюго.

Он был ошеломлен.

— Что-о-о?!!

Я приятно улыбнулся ему и твердо повторил:

— Моя фамилия — Виктор Гюго.

Председатель с расширенными от удивления глазами и суеверным ужасом на лице встал и дрожащим голосом обратился к аудитории:

— Товарищи! Происходит что-то странное: явился человек и говорит, что его зовут Виктор Гюго.

Сотни глаз впились в меня, и вдруг среди тишины прозвучал чей-то голос:

— Да позвольте: я его знаю. Это Аркадий Аверченко.

Председатель бросил на меня взгляд, полный упрека:

— Как же вы говорите, что вы Виктор Гюго, когда вас зовут Аркадий Аверченко?

— О, могильные черви! — завопил я. — У вас не хватает даже крохотного микроскопического мужества быть справедливыми!! Если ваш Бронштейн называет себя Троцким, Андельбаум — Зиновьевым, Розенфельд — Каменевым, Нахамкес — Стекловым, Гиммер — Сухановым, Гольдман — Горевым, Гольденберг — Мешковским и Лурье — Лезиным, если вы все изменили свои немецкие фамилии на русские, то почему же мне не изменить свою малороссийскую фамилию на французскую?! Только вкуса-то у меня будет побольше, чем у вас!! Виктор Гюго!! Разве плохо?

Я пожал плечами, чтобы уйти… И услышал за своей спиной:

— Меняет фамилию… Гм! Наверное, провокатор.

Трудно быть справедливым в революционной России.
Tags: 1917, interesting
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • семейные словечки

    В каждой семье есть, наверное, какие-то свои словечки-поговорки. Я наши берегу и ценю, это всё Ваня, как мне кажется, их создал. Однажды я сказала:…

  • Козак

    Внезапно. Позвонила в первый раз в жизни своему двоюродному деду в Хотин, и узнала девичью фамилию четвертой прабабушки, которой не доставало, -…

  • Патти Смит "Просто дети"

    В последнее время - что ни книга, то открытие. Читаю ночами, не могу оторваться, прям болею, пропадаю (люблю, когда так! без тормозов) Не знаю как,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments