Ольга (o_berezinskaya) wrote,
Ольга
o_berezinskaya

маленькие радости

Хочется улететь на другую планету, но пока получается изредка погружаться в прошлый век.

1. Проект 1917
https://project1917.ru/

Вера Судейкина, Петроград, 17 февраля 1917:

"Увлечение Александровским рынком достигает на этой неделе своей высшей точки. Днем Сережа работает, но, как только наступают сумерки, мы спешим на рынок. Это наши самые счастливые минуты. По дороге Сережа, как бы оправдывая траты, говорит очень много интересного о спасенных нами картинах.

Голова кружится от того, что видишь: литографии с впервые появившимися поездами, туристами-англичанами, велосипедистками и лодочками десятых годов; первые фотографии, дагерротипы, стереоскопы, старая заводная шарманка с пыльным валом, играющим «Трубадура» и «Красный сарафан», нелепые пепельницы и зажигательницы министерского стиля, чучела попугаев, веер, маскарадный костюм, эротические карточки, гуттаперчевые принадлежности для туалета, заржавленные тазы, разорванные меха, душные ковры и вдруг настоящая икона строгановского письма с обгоревшим от лампадки ликом и в венчике с застрявшими в нем зернами овса. Нет возможности перечислить все эти случайно собранные вещи, где рядом с прожитой противностью жизни можно увидеть все велоколепие ее".

2. Из фейсбука Иностранной библиотеки:

При подготовке выставки «Институтки. Мемуары воспитанниц благородных девиц» мы узнали, что одна из выпускниц Екатерининского института (не московского, а питерского), Долли Александровна Борисовская (Де-Лазари), жила совсем недалеко от нас, возле метро «Таганская», и умерла в 2004 году, дожив почти до ста лет. По всей видимости, это была последняя из институток царской России.

"У нас был очень строгий институт. Гораздо строже, чем Смольный. Нас, дочек высокородных семейств, держали в черном теле. Зимой температура в помещениях института была не выше 16 градусов. Нам было всегда прохладно. Но о том, чтобы на институтскую форму надевать какие-либо теплые вещи - об этом не могло быть и речи. На нас были одинаковые камлотовые платья с белыми фартучками и со шнуровкой на спине. На полуобнаженные руки мы надевали белые рукавчики. Эта привычка всегда носить белое обязывала нас к тому, чтобы быть опрятными. На все семь лет института каждой девушке давался свой номер, под которым она должна была искать свое белье после прачечной. Мой номер был 169. Спали, как в казарме: в одной большой спальной комнате - дортуаре - располагалось 30 коек. Рацион питания тоже мало чем отличался от армейского. Утром весь "личный состав" института - 600 воспитанниц - парами входили в нашу огромную столовую и, расположившись за столами, читали молитву перед едой. На завтрак подавали кусок масла, хлеб, ветчину, кусочек сыра, а также чай или какао. Да и дежурными, выполняющими всю работу по кухне, были сами учащиеся. Когда я рассказываю о нашем институте своим соседям по квартире, они в ужасе хватаются за голову: "И как вас родители отдавали в этот концлагерь?!" А ведь в то время это было одно из самых престижных учебных заведений. И я считаю, что воспитывали нас - правильно".

Больше воспоминаний здесь:
http://www.pravoslavie.ru/rusdom/200107/21.htm
Tags: 1917, books, interesting
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Речь Михаила Зыгаря на Питерском культурном форуме

    Фрагмент: "Чуть больше 100 лет назад здесь, в Петербурге, шла дискуссия между крупнейшим театральным деятелем и крупнейшим художником. Последний…

  • Ваня и велик

    Из полиции позвонили - нашли ванин велик, приходите забирайте. Я такая: ухты! Муж при этом не выглядит сильно радостным, просит, чтоб я подробно…

  • Рассвет в городе

    На прошлой неделе была на вечере юноши, который обычно читает лекции об архитектуре по 900 рублей, а тут бесплатно рассказывал о своем путешествии…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments