Ольга (o_berezinskaya) wrote,
Ольга
o_berezinskaya

пусть растут все цветы

Ведомости, прозреваю, решили пойти по стопам Эха Москвы и давать слово всем.

В пятницу вынос на обложку статьи Васи Кашина. В своем фейсбуке он постил расколотую карту Украины - на российскую и украинскую части еще в прошлом марте. А вообще фанат войнушек и Китаист:

Статья "Война и модернизация" о позитивном долгосрочном эффекте санкций
http://www.vedomosti.ru/newspaper/article/828771/vojna-i-modernizaciya
В результате украинского кризиса и усилий США «Россия изолирована, а ее экономика разорвана в клочья», сказал в среду президент США Барак Обама. Обе части заявления содержат серьезные преувеличения. Россия в изоляции со стороны США, Европы и некоторых союзников США за пределами Европы. Серьезный кризис, в котором пребывает российская экономика, главным образом связан с ее неудовлетворительной структурой и низкими ценами на нефть. Краткосрочное влияние санкций болезненно, но второстепенно, поэтому они слабо влияют на внешнюю политику Москвы. А вот долгосрочное влияние санкций вполне может оказаться позитивным.

Главный довод в пользу губительности санкций — то, что они закроют доступ к иностранным технологиям и затруднят посткризисное восстановление. Но он противоречит всему российскому историческому опыту. Несомненно, внешние условия для модернизации российской экономики и общества ухудшились на долгие годы или десятилетия. Но роль внешних факторов в модернизации почти всегда была вторичной по сравнению с внутренними — особенно для крупных стран, как Россия. Затяжная внешнеполитическая конфронтация, многолетняя «вторая холодная война» с Западом, сопровождающаяся войнами низкой интенсивности по периметру российских границ, в реальности может создать мощные стимулы и благоприятную среду для изменения экономического уклада.

Почти все наиболее успешные реформы, направленные на модернизацию России, происходили во время войны, сразу после нее или в рамках подготовки к войне. Реформы Петра I осуществлялись на фоне подготовки и ведения Северной войны, а не менее важные реформаторские шаги его отца — на фоне большой войны с Польшей. Реформы Александра II — ответ на поражение в Крымской войне — были реализованы на фоне жесткого противостояния с Великобританией. Советская индустриализация происходила в рамках подготовки ко Второй мировой войне, а послевоенные успехи в экономике, науке и образовании — на фоне ускоренного строительства ядерного щита. Реформаторские проекты Александра I активно прорабатывались на фоне наполеоновских войн в Европе.

Почему это так? В России, стране с обширной территорией, ограниченными ресурсами, малочисленным населением и невыгодным географическим положением, социальные и экономические процессы происходили с вековым опозданием по сравнению с Европой. Общество было в большинстве случаев недостаточно зрелым, чтобы сформулировать запрос на изменения до того, как потребность в них осознавалась государством.

Для российского государства еще с конца XVI — начала XVII вв. навязчивым кошмаром была трансформация культурной и экономической отсталости от Запада в военно-политическое бессилие с последующим разгромом и уничтожением. Эта угроза даже во времена Тишайшего царя осознавалась российской элитой совершенно ясно, тем более что она была сопряжена с угрозой физической гибели элиты. Усиление этого векового страха приводило к ускорению реформ и проведению эффективной модернизации, даже если нововведения приходилось навязывать обществу силой. Отсюда и «правительство — единственный европеец», и странная ситуация, когда важным борцом за отмену крепостного права было пресловутое Третье отделение Собственной Е. И.В. Канцелярии — секретная служба, регулярно отмечавшая в своих бумагах, что крепостничество — «пороховая бочка под государством».

Ослабление страха приводило к периодам беспримерного застоя. Так было во время Николая I, когда страна делила с Англией господство в Европе. В СССР начало эпохи застоя связано не с резким ростом цен на нефть в середине 1970-х, а с достижением ракетно-ядерного паритета с США к началу десятилетия. Успешно подавившая внутреннюю оппозицию коммунистическая верхушка поверила в неуязвимость, реформы прекратились, а армия вместо подготовки к войне занялась маршированием и покраской заборов. Последующий опыт показал, что военная неуязвимость уже не гарантирует безопасности государству и его правящей элите.

Короткий период сверхдорогой нефти во второй половине 2000-х — начале 2010-х позволял без труда приобрести в развитых странах любое готовое решение, изделие и даже специалиста. Капиталы и члены семьи были отправлены туда же на сохранение, население было успокоено быстрым ростом уровня жизни. Даже в сфере обороны набирали популярность идеи перехода к масштабному импорту оружия — это было проще и, казалось, эффективнее, чем заниматься восстановлением собственной промышленности, налаживать систему ценообразования и контроля за качеством.

Неправильность такого положения дел осознавалась всем обществом. Но дорогая нефть в сочетании с тесной экономической интеграцией с Западом и отсутствием развитых институтов внутри страны означали, что политическая и деловая элита не имеют серьезных причин рисковать или предпринимать сверхусилия.

Теперь Россия вновь видит перед собой экзистенциальную угрозу, а это всегда было важным позитивным фактором для модернизации экономики и общества. Внешняя угроза, дополненная (что особенно ценно) обширными персональными санкциями, создает серьезные стимулы для реформ и обустройства жизни внутри страны. Война привела к бурному росту государственного национализма и массовой вовлеченности населения в политику. В истории страны начинается новый период.

Разумеется, западные ограничения на доступ к технологиям и инвестициям затруднят решение модернизационных задач. Но Россия уже обладает значительным потенциалом в сферах, которые важны для национальной безопасности и находятся под тщательным экспортным контролем. Перед Россией не стоит задача создания с нуля оборонной промышленности или ядерного комплекса. Скорее ей нужно производить больше мебели, бытовой техники и молочных продуктов. Распространение технологий в этих областях не поддается эффективному контролю, особенно теперь, когда многие центры их воспроизводства находятся за пределами западного мира. Залог выживания государства — экономическая либерализация (возможно, на фоне усиления контроля над политикой). Несомненно, нам предстоит несколько тяжелых лет, но открываются и многие возможности.

Российские модернизации могли подразумевать мобилизацию (например, если готовились к большой войне), но не обязательно, что наблюдалось при Александре II, ограниченных реформах Александра I и постепенных реформах XVII в. Сейчас угрозы большой войны нет. Основные угрозы связаны с холодной войной, внутриполитической дестабилизацией на фоне экономического кризиса, крахом в информационном противоборстве и т. п. Борьба с ними подразумевает не мобилизацию, а модернизацию, как при Александре II. Нынешний российский режим доказал способность к проведению быстрых и эффективных реформ при наличии прямой угрозы: такой была сердюковская реформа армии, спровоцированная войной с Грузией, политически рискованная и самая радикальная со времен Дмитрия Милютина (1860-е гг). При всех своих издержках и обычном стиле «лес рубят — щепки летят» сердюковская реформа увенчалась полным перерождением российской армии. Из улучшенного подобия украинской она превратилась в серьезную и относительно современную военную силу. Движущим фактором здесь тоже был страх: в 2008 г. российское руководство сделало вывод, что страна вступает в период внешней нестабильности и локальных войн, и увидело, что армия к этому не готова.

Между тем рядом - блестящая статья Максима Трудолюбова, который уехал на год в Америку и читает там очень крутые книжки. "Республика: Пределы контроля"
http://www.vedomosti.ru/newspaper/article/828761/predely-kontrolya

Построенный в России политический режим — произведение искусства, которое выглядит красиво и разумно только при взгляде из одной точки. Эта точка находится там, где находится рабочее место творца. Обозреватель, вглядывающийся в эту конструкцию с обычной московской екатеринбургской, пекинской или нью-йоркской улицы, неизбежно задается множеством вопросов.

Зачем создавать невозможные условия существования для предпринимателей, ученых, художников и всех, кем страна могла бы гордиться? Зачем при этом создавать все условия для процветания мерзавцев и невежд? Зачем поощрять худших и наказывать лучших? Зачем делать все, чтобы деньги бежали из страны, а потом объявлять о планах по возвращению денег в страну? Зачем начинать войну с недавно «братским народом»? Зачем демонстративно пренебрегать государствами-партнерами? Зачем одной рукой создавать союзы, а другой их рушить?

Все эти вопросы выдают аутсайдера в том, кто их задает. Впрочем, аутсайдеры в России — почти все, потому что взгляд из президентского кабинета доступен немногим. То, что мы видим «с улицы», кажется не просто несовершенным, а бессмысленным. Трудно понять, на чем все это держится.

Инструменты контроля
Сила выстроенной в России политической системы в том, что скрепляющим ее раствором служат мощнейшие человеческие инстинкты: страх, жажда высокого статуса и обогащения. Конечно, на таком материале держатся многие человеческие сообщества. Просто одни виды институтов позволяют извлекать из жадности и страха немного общественной пользы, а другие — нет. Российская система — не умеет. В некоторых странах политик из тщеславия может добиться постройки хороших дорог или первоклассного университета. В России политическое тщеславие ведет к увеличению размеров дворцов и росту затрат на политическое выживание элиты.

Логика удержания власти не просто позволяет, а прямо требует перераспределения ценностей в пользу как можно меньшего числа «победителей». Управляя размерами и составом круга избранных, а также доступом к ресурсам, мастера политического выживания — от Сталина до Асада — могут годами удерживаться на вершине, считает Брюс Буэно де Мескита, автор книг «Политическое выживание» и «Руководство для диктатора».

Правителю всегда выгоднее заниматься распределением конечных ресурсов, чем увеличением общего пирога, которым смогут питаться все без разбора, причем самостоятельно, а не из рук кормильца. Экономить на ключевых сторонниках нельзя, а на легко заменяемых оболваненных представителях большинства — можно и нужно. Делиться с меньшинством дешевле, чем со всем обществом. Это и создает побочный эффект сокращения расходов на здравоохранение и образование.

Если правитель вдруг станет щедрым к населению за счет ближайших сторонников, последние обернутся против кормильца. Их нужно хорошо кормить, но при этом не давать расслабиться. Члены ближнего круга должны помнить, что конкурс на замещение должности любого из ближайших приспешников диктатора — огромный. Для победы в нем нужны особые качества — это и создает эффект поощрения худших и наказания лучших.

Общество превращено в аудиторию. Используя федеральные телеканалы и другие СМИ, Кремль не агитирует и не организует, как полагалось делать в СССР, а, наоборот, «разагитирует» и дезорганизует. Так обновилась формула Ленина: пресса больше не коллективный пропагандист и не агитатор, а коллективный дезорганизатор. Аудитории предлагается максимально возможное количество теорий заговоров, лжи, ужасов и бессмыслицы. Любое действующее лицо представляется агентом Кремля или иностранным агентом. Позитивная и одновременно тревожная сторона дела состоит в том, что сегодняшний режим работает напрямую с мозгом людей, что позволяет ему минимизировать насилие внутри страны. Государственные СМИ — постмодернистский аналог репрессивных органов прошлого. Но это значит, что недоиспользованный потенциал насилия может быть использован.

Побочный эффект здесь в уничтожении самой возможности независимого действия и занятия любой ценностной позиции. Идея или вера должна быть не самой собой, а только инструментом контроля.

Ограничения
Умение манипулировать худшими сторонами человеческой природы дает отличные (правда, временные) результаты в части политического выживания. Неизбежная неопределенность временных ограничений власти диктатора — это первый предел контроля. Конечно, системе выгодно, что никто не знает, когда ей конец. Но и сама она этого не знает. Проблему времени снимают для себя только те мастера политического выживания, которые проигрывают выборы или уходят сами. Да, они проявляют слабость, но это спасает им жизнь.

Еще один предел — оборотная сторона контроля через источники доходов. Чтобы обеспечить контроль через собственность, правителю необходима слабая, управляемая правовая система. Поскольку она не развита, члены ближнего круга, как и весь бизнес, пользуются правом и судами других стран. Эта двойственность, являясь результатом юрисдикционного бегства и прямым следствием установки на политическое выживание, теперь представляет угрозу режиму, потому что иностранные активы приближенных уязвимы для санкций. Вернуть их в Россию никакие амнистии не помогут, потому что правителю необходима слабая, управляемая правовая система.

Еще один предел контроля — ненасытность приближенных и неопределенность размеров их богатства. Непрозрачность нужна правителю, чтобы хитрее распределять богатство среди приближенных: полезно, когда одни не знают, сколько получают другие. Но беда в том, что приближенные манипулируют секретностью к своей выгоде, прячут прибыли, демонстрируют убытки и требуют все больше денег из казны.

Есть еще личностный предел. Творческие люди и активисты, которые действуют сами от себя, не имея за плечами ни «Кремля», ни «госдепа», ставят систему в тупик (во многом этому посвящен фильм Джима Джармуша «Пределы контроля»). Отсюда относительная свобода тех, кто может заработать личными усилиями и при этом минимально «институционализирован» — писатели, программисты, художники и представители других свободных профессий. С талантом, который может обеспечить себя сам, трудно что-то сделать, а начнешь преследовать — только добавишь социального капитала. Традиционно весомый социальный капитал писателей в России — следствие действующей у нас политической системы. Она хорошо справляется с подавлением организаций, но плохо — с подавлением творческой индивидуальности.

Остальные пределы контроля — тоже оборотные стороны силы. Политическое выживание — такая космополитическая, внекультурная задача, что она растворяет в себе смысл, национальность и религию. Жизнь по «правилам диктатора» уничтожает ценности и идеи. Содержание религии или идеологии в политическом контексте становится инструментальным. Любое учение, вероучение или идеологию можно использовать для удержания власти: коммунизм, национализм, ислам, православие.

Даже победу СССР во Второй мировой войне Кремль сделал своим инструментом. Развязанная ради политического выживания война с Украиной уничтожила моральный капитал режима как наследника победителей нацизма. Российские политические менеджеры умеют релятивизировать любую историю. Любую попытку занять нравственную позицию они могут сделать смешной. Поэтому теперь никто в мире им не верит.

Идейность, настоящая вера, в том числе национализм и фундаменталистские установки, — злейшие враги такой системы. Любая идейность, если она вдруг перестанет быть инструментом и захватит большие массы граждан, не оставит от системы камня на камне. И в этом нет ничего хорошего, потому что фанатизм — тоже идейность.

Смысл 80%-ной поддержки системы, видимо, в том, что люди готовы делать вид, что смотрят на нее «из Кремля» и как будто бы видят ее красоту. Взгляд «с улицы» разрушит эту иллюзию. Главный предел системы в том, что она ничего, кроме конечного во времени поддержания собственного существования и производства побочных эффектов, сделать уже не сможет.

Во вторник "вредные советы" от Макса Миронова - Хватит кормить Европу
http://www.vedomosti.ru/opinion/news/38684081/hvatit-kormit-evropu

С наступлением кризиса возобновились разговоры о том, насколько нам хватит резервов ЦБ. Консенсусная точка зрения «государственников» (см. высказывания Костина в Давосе) и либеральных экономистов (Алексашенко) состоит в том, что резервы ЦБ должны покрывать не только госдолг, но и долги корпоративного сектора иностранным кредиторам.

Это странная логика. Во-первых, почему ЦБ должен помогать именно компаниям, а не физическим лицам? У нас довольно много ипотечников с валютным кредитами. Сейчас государство фактически говорит им: «Нужно было раньше думать, когда валютную ипотеку брали». Почему такой же месседж не посылается компаниям: «Брали валютные кредиты, а теперь расхлебывайте, как хотите»? Ведь профессионализм менеджеров компаний должен быть выше, чем граждан. Во-вторых, почему предполагается, что компании получат помощь при погашении долга только иностранным кредиторам? Российские кредиторы по законодательству имеют точно такие же права. Почему интересы иностранных кредиторов ставятся выше отечественных?

Все мы родом из СССР, и феномен преклонения перед Западом (при активной антизападной пропаганде) тянется именно оттуда. Когда к нам в 1989 или 1990 г. в пионерлагерь приезжала группа американских студентов, все руководство, работники, пионервожатые неделю «стояли на ушах». Все было начисто отдраено, дети были отмыты до блеска, в каждом отряде несколько пионеров были надрессированы «как бы случайно» рассказать историю или спеть любимую песню. Перед родительским днем тоже велась некая подготовка, но уровень ее и суеты не шел ни в какое сравнение. Руководители нашей страны унаследовали советское раболепие перед Западом.

Кого спасал Владимир Путин, выдав команду напечатать 625 млрд руб. для «Роснефти» в декабре 2014 г. (очевидно, что средства такого масштаба ЦБ без прямого указания никогда бы не выделил)? Широко обсуждаемая версия, что спасал он Сечина, не совсем верна. «Роснефти» нужны были деньги, чтобы вернуть заем западным кредиторам. Что случилось бы, если бы у Сечина в нужный момент этих денег не обнаружилось? Ответ: ничего страшного. Первый сценарий — банкротство «Роснефти»: ее кредиторы после длительных судебных процессов стали бы ее акционерами. Надо ли им это? Все понимают, где лежит ключ от капитализации «Роснефти». В один момент она может потерять лицензии, нарушив, например, природоохранное законодательство (мы же бережем хрупкую природу Севера!), или «Транснефть» не договорится с «Роснефтью» об условиях прокачки нефти на следующий год (спор хозяйствующих субъектов). Поэтому даже при фантастическом сценарии смены собственника «Роснефти» новым хозяевам придется не только оставить Сечина, но и следовать другим пожеланиям Кремля.

Второй сценарий — пролонгация займа. «Роснефть» даже при нынешних ценах на нефть прибыльная компания и вполне может обслуживать долги. Если у нее нет возможности рефинансировать долг, то единственный вариант для кредитора — пролонгация.

Третий сценарий. США наложили санкции на долгосрочное финансирование «Роснефти». Поэтому кредиторы смогут пролонгировать заем один, максимум два раза на очень короткий срок. Потом им придется искать, кто этот заем у них перекупит. Скорее всего это будет какой-нибудь российский банк, причем с дисконтом в 30-50%. Кто теряет деньги при первом, втором и третьем сценариях? Западный кредитор, который в условиях ухудшающейся конъюнктуры вынужден списать часть займа в убыток. Кто теряет деньги, когда ЦБ де-факто выделяет деньги «Роснефти»? Западный кредитор счастлив: он получил все сполна. Теряет российское население и бизнес. Скачки курса после выделения 625 млрд руб. вылились не только в резкое падение благосостояния населения (импорт, привязанный к курсу доллара, — значительная часть расходов домохозяйств), но и в беспрецедентное падение фондового рынка.

В другие времена заявление Костина, что ЦБ поможет российским компаниям твердой валютой для выплаты долга перед Западом, было бы названо «национальным предательством». Это означает, что мы собираемся переправлять крайне ограниченные ресурсы ЦБ, которые нужны прежде всего для поддержания курса рубля и финансирования критически необходимого импорта, в карманы западных банков. С какой стати? Банки, когда давали в долг российским компаниям, шли на риск. Он был заложен в процентной ставке, цена заимствований для российских компаний всегда была существенно выше, чем для их западных аналогов. Сейчас эти риски реализовались. Произошло резкое ухудшение экономической конъюнктуры, потери несут и население, и российские инвесторы (РТС за год упал почти в 2 раза). Иностранные кредиторы тоже должны нести потери — зачем правительство выделяет их на фоне других групп, спасая за счет российских налогоплательщиков?

Правительство США ведет себя абсолютно по-другому. Если посчитать корпоративный долг американских компаний иностранным инвесторам, никаких нулей на калькуляторе не хватит. Но администрация заботится только о федеральном долге. В 2000-е гг. через процедуру банкротства прошли все крупнейшие авиалинии (Delta, United, American Airlines), ведущие автопроизводители (GM, Chrysler) и многие другие компании. В 2013 г. Детройт объявил о банкротстве, несколько лет назад на грани этого была и Калифорния. Но правительству и в голову не пришло прямо или косвенно гарантировать долги компаний, городов и даже штатов. В процедуре банкротства нет ничего страшного. Акционеры теряют практически все, кредиторы — часть, а компания (если ее бизнес имеет экономический смысл) продолжает существовать. Delta продолжает летать, GM делает автомобили.

Многие скажут: «Ну это США. А у нас кредиторы все разрушат и сломают». Нет. Недавно «Связной» де-факто прошел процедуру банкротства. Что случилось с салонами связи? Ничего, они просто сменили собственника. Кредиторы «Связного» стали его акционерами. Рабочие места сохранились, отношения с партнерами тоже, все работает, как раньше. Ведь кредиторы не враги себе: они хотят получить максимальную отдачу на вложения и заинтересованы в стабильной работе перешедшего к ним бизнеса.

Да, из каждого правила есть исключения. То, что государство не должно помогать компаниям рассчитываться с кредиторами, не означает, что оно вообще никогда никому не должно помогать. Банковский сектор — это тот редкий случай, когда государство должно сделать все, чтобы удержать его на плаву. В США основная финансовая помощь во времена кризиса 2008-2009 гг. шла именно банкам. Если банки начнут разоряться, то встанут не только они, но и вся экономика. В России тоже имеет смысл выделить долги банков в отдельное производство и помочь им, если будет вероятность дефолта. Но на время финансового кризиса, возможно, имеет смысл отогнать от управления банками эффективных менеджеров и посадить туда профессионалов, возможно даже иностранцев. Ведь если выделить 100 млрд руб. антикризисной помощи какой-нибудь госкомпании, максимум, который она сможет украсть, — это 100 млрд. А если выделить ту же сумму банку, он вполне может украсть и триллион (на 100 млрд капитала банк может привлечь до 900 млрд руб. депозитов). Потом придется закрывать триллионную дыру, ведь все потери по кредитам, выданным в кризис, можно будет списать на «ну вы же видели, что в экономике творилось».-

И сегодняшний шедевр от Садовского-соавторы (когда я заметила в обсуждении в фейсбуке, что если предлагать сменить руководство ЦБ, надо сразу говорить - на кого, мне ответили - Ольга, очевидно же, что руководство ЦБ надо менять на авторов статьи)). Есть в общем, такой Московский экономический клуб уже! Сформировался! Предлагают сместить руководство ЦБ и распродать всю валюту из резервов - раздать частным лицам, чтоб не отдавать западу долгов и прочее, и прочее. Продолжение на следующей неделе!

Московский экономический клуб: Russia Inc на грани катастрофы
http://www.vedomosti.ru/opinion/news/38788491/na-grani-katastrofy


Сейчас многие ищут аналогии и исторические прецеденты, которые помогли бы понять ситуацию и возможные сценарии ее развития. Оптимисты стараются разглядеть в ней мимолетный кризис 2008-2009 гг., более консервативные граждане ждут сценария 1998 г. Обе аналогии дарят ложную надежду на быстрый отскок, скрывают истинное лицо угрозы и тормозят принятие необходимых решений.

Портрет кризиса
Нынешний кризис можно разложить по четырем векторам: внешне- и внутриэкономическому, внешне- и внутриполитическому. По первому вектору ситуация близка к 1986 г., когда советская геронтократия расслабилась и, погрузившись в болото экономического застоя, продолжала реализовывать амбициозные геополитические проекты, пока не получила сильнейший экономический удар от падения цены нефти. Члены политбюро наверняка тоже ждали отскока нефти, и он случился, но уже когда страна прекратила свое существование. Чем бы ни был вызван обвал цены нефти — эффектом технологической революции или договоренностями США и Саудовской Аравии, — его нужно принять как факт.

Внутриэкономическая ситуация быстро скатывается к периоду шоковой терапии 1992-1993 гг.: сжатие кредита, кризис неплатежей, падение производства. Все это усугубляется подрывом доверия к рублю, нарастающим инфляционным и девальвационным давлением. Третий и четвертый вектора ближе к ситуации 1914 г., когда страна, патриотично защищая братьев-славян, ввязалась в затяжной конфликт с более сильным противником, к чему не была готова. Внутри страны все необходимые реформы заменила беспощадная борьба с инакомыслием, что привело к радикализации внутриполитической борьбы, вылившейся в гражданскую войну. Сто лет спустя у нас тоже есть свой «женевский изгнанник», готовящийся «возглавить революцию».

Инерционное развитие приведет ситуацию (при различных комбинациях векторов 1-4) к реализации одного из трех возможных сценариев: Ливии, Югославии или Северной Кореи. Пример Ливии с ее $100 млрд международных резервов показывает, что они не спасают от хаоса и гражданской войны. Судьбу страны нельзя отдавать на волю цены нефти. Надежда на отскок — это не план и не решение. Но пока чиновники лишь реагируют на внешние удары и сигналы, пытаясь закрыть расползающуюся черную дыру оскудевшими резервами. Стратегическую инициативу нужно взять в свои руки, начав действовать на опережение. Действия должны быть основаны на реальной оценке состояния экономики, сколь бы она ни была неутешительной.

Введенные санкции — это минимальный набор мер. У наших западных партнеров остается широкий арсенал средств усиления давления: заморозка резервов, отключение от международных платежных систем, технологические санкции, торговые эмбарго. Геополитический расчет на то, что Запад «проглотит» украинскую ситуацию, как это было в отношении Грузии в 2008 г., не оправдался. Наивно рассчитывать и на быстрое выправление экономической ситуации. Задача США сейчас — доказать всему миру свое влияние, проучить Россию, даже если Европа даст слабину и начнет отменять санкции. США уже приняли закон, позволяющий наказывать компании третьих стран за работу с Россией. Мы становимся слишком слабыми, чтобы отстаивать свои интересы в переговорах с международными партнерами. Теперь задача — избежать неприемлемого для России Брестского мира — 2.

Ниже предлагаются решения, которые помогут вывести Россию на новую траекторию развития. Компромиссные решения остановят радикализацию политической борьбы в стране и снизят внешнее давление. Сейчас необходим реализуемый на практике план без лишнего идеализма и догматизма, не требующий революций. План, который может быть принят «верхами» и «низами». Если наш вариант покажется слишком радикальным, представьте, что будут делать «комиссары», которые придут в семнадцатом году исправлять наши ошибки и бездействие.

Восстановление доверия
Падение рубля в середине декабря («100 руб. за евро») стало точкой бифуркации и разрушило выстроенное за много лет доверие к системе управления. И широкие массы, и элита получили сигнал, разрушивший привычную картинку. Придется расставлять приоритеты: хотим мы избежать дефолта по внешним долгам или сохранить капитал внутри страны для развития и инвестирования? Стабилизация невозможна без восстановления доверия граждан и элит. Падением рубля она подорвана. Теперь в глазах граждан бумажки, которые печатает ЦБ, ничего не стоят, только доллары и евро имеют истинную ценность. Для восстановления доверия к ЦБ необходима смена его руководства.

Следующий шаг — тотальная распродажа валюты из международных резервов РФ по любому курсу выше нуля. Задача — перевести все валютные резервы в частную собственность резидентов РФ, оставив в резервах только золото. Весь агрегат денежной массы М2 может быть конвертирован в доллары по курсу не выше 70. Необходимое условие — поддерживать во время распродажи М2 на неизменном уровне (т. е. ограничение эмиссии, в том числе через банки). После перевода валютных резервов в частную собственность их арест или заморозка будут едва ли возможны, как и взыскание $50 млрд в пользу бывших владельцев «Менатепа».

Резервы золота, находящегося на территории России в хранилищах ЦБ, сохраняются на случай войны, голода или другого форс-мажора, при котором понадобится приобретать жизненно необходимый импорт. Также полезной мерой стала бы «монетизация» золота, его перевод в разряд денежных средств при полной отмене любых налогов и пошлин на него, включая НДС, и разрешение на использование золота как законного средства платежа во внешней торговле.

Мы не считаем целесообразным введение контроля за движением капиталов. Практика начала 2000-х гг. показывает, что действенные механизмы контроля ввести все равно не удастся. Куда более серьезной мерой в целях обеспечения доступности валюты для импортеров мог бы стать переход к уплате экспортных пошлин в иностранной валюте или золоте с их последующей продажей на бирже.

В то же время объявляется мораторий на выплаты по внешним долгам в отношении стран, которые ввели против России санкции. Во-первых, эта мера сохранит капитал у резидентов и позволит избежать варианта валютной «продразверстки» для выплаты внешних долгов любой ценой за счет граждан РФ. Во-вторых, долги брались в том числе и исходя из предпосылки, что их можно будет рефинансировать (хотя бы частично). США и ЕС изменили правила игры — мы должны быть вправе остановить игру до восстановления правил, по которым мы в нее входили.-

Продолжение читайте на следующей неделе.
Tags: economics, politics, пресса
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments