Ольга (o_berezinskaya) wrote,
Ольга
o_berezinskaya

Арриведерчи, Федор Михайлович!

Андрей Синицын, с которым мы ездили в Грузию (а мы нашей грузинской компанией уже три года собираемся), посоветовал почитать мемуары Георгия Данелии. Говорит, купил уже штук пять "Чито-грито" на подарки. Читаю и смеюсь в голос. Лекарство от всего.

-----------------
После “Пути к причалу” я решил снять фильм по мотивам романа Достоевского “Преступление и наказание”. Пошел в объединение к Григорию Львовичу Рошалю разведать — дадут не дадут. Оттепель, — может, и дадут...

— Напишите коротенькую заявку, — сказал Рошаль. — Страниц на пять-десять. Я послезавтра буду у министра докладывать о планах объединения, — может, и пробью.

Сел писать. Застопорился на сцене “сон Раскольникова” (где ломом убивают лошадь). Страшный эпизод — оставлять его, не оставлять... Тут из Тбилиси приехал мой двоюродный брат Рамаз Чиаурели. Потом пришел в гости мой друг — звукооператор Женя Федоров, и мы сели обедать на кухне. Рамаз привез чачу. Они с Женей выпили, а я нет. Они о чем-то говорят, но я не слушаю. Я думаю — выкинуть “сон”?.. Что-то теряется... Оставить?



— Ты что такой мрачный? — спросил Рамаз.

— По Петербургу Достоевского гуляю, — сказал я и пошел в комнату работать дальше.

Рамаз и Женя решили поехать и продолжить в ресторане. Звали и меня, но я отказался: “Не могу. Занят”.

“Сон” выкинул, пошел дальше. Через час домработница зовет к телефону. Рамаз:

— Мы в “Узбекистане”, приходи.

— Не могу.

Через полчаса снова звонок. Опять они:

— Все еще пишешь? Геморрой наживешь! Приходи!

Им хорошо, им весело. А я здесь сижу с этой гнидой Свидригайловым. Вынес телефон в коридор и попросил домработницу: к телефону меня не звать.

Через десять минут домработница сообщает:

— Помощник Фурцевой звонит. Чего сказать?

Вышел в коридор, взял трубку — снова Рамаз.

— Рамаз, у меня и так ни черта не получается, а ты отвлекаешь!

— И не получится. Где ты, а где Достоевский! Лучше Марка Твена снимай.

— Сам разберусь.

Вернулся в комнату, выкинул Свидригайлова к чертовой бабушке, — на душе чуть полегче стало. Теперь стал на нервы действовать Мармеладов. Снова звонок.

— Георгий Николаевич, Пырьев, — сообщает домработница. — Будете говорить?

— Буду!

Подошел к телефону и закричал в трубку:

— Пырьев, а не пошел бы ты к (такой-то) матери!

На другом конце провода — тяжелый бас:

— Данелия, ты читал в “Юности” рассказ “Берег” Алексея Кирносова?

Мать честная, действительно, Пырьев!

— Читал, — проблеял я.

— Будем снимать по нему фильм. Берешься поставить?

— Берусь, Иван Александрович! — Наверное, он меня не расслышал.

— Только снимать будешь у меня, а не у Рошаля (Пырьев был художественным руководителем Первого творческого объединения). Согласен?

— Согласен.

— Бери четыре фотографии, вези в Союз, в иностранный отдел. Там заполни анкеты и поедешь в Рим на симпозиум. А в сентябре я тебя с Кирносовым командирую на место действия, в Гагры. Оплатим проезд и проживание. Вот так и строй свои планы.

И положил трубку. “Или не расслышал или ушам не поверил...” Вернулся в комнату, уставился на свою заявку... И только тут до меня дошло: я еду в Рим. В Рим!

Захлопнул пятый том Достоевского и поставил его на полку. “Извини, Федор Михайлович. Арриведерчи!”

---
Продолжение здесь есть
http://magazines.russ.ru/druzhba/2002/12/danel.html
Tags: books, Грузия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments